Расследования специальных прокуроров в отношении Джо Байдена и Дональда Трампа не являются первым случаем, когда политическая напряженность проникла в систему правосудия.
10 января 49 г. до н. э. Юлий Цезарь переправился через реку Рубикон в Италию, начав гражданскую войну против Римской республики. Его известное восклицание — iacta alea est, жребий брошен — широко известно. Причины его борьбы более неясны. Хотя Цезарь, безусловно, был амбициозным, не стремление к власти заставило его пересечь реку. Это была юридическая опасность.
В начале своей карьеры Цезарь не проявлял особого уважения к закону и конституционным нормам, как и его консервативные оппоненты. Коррупция и политическое насилие стали обычным явлением, а система правосудия все чаще служила политическим инструментом. Цезарь стал губернатором Галлии (современная Франция) благодаря поддержке пожилого генерала Помпея, и, будучи губернатором, он был защищен от судебного преследования. Но поскольку срок полномочий Цезаря истекал, Помпей обратился против него. Старый генерал посвятил свою армию защите Республики, поддерживая чиновников, которые планировали обвинить Цезаря в серьёзных преступлениях. Союз Помпея с консерваторами загнал Цезаря в политический угол. У него был только один выход.
Трудно не увидеть сходства между временем Цезаря и нашим. В обоих случаях речь шла о конфликте между политиками-популистами и консервативным истеблишментом, который перешел от законодательного тупика к политизации системы уголовного правосудия. Возмущение порождало крайние меры, а такие меры требовали еще более резких ответов. В то время как американские вооруженные силы остаются счастливо аполитичными, римские армии перевели конфликт из судов на поле боя. Чиновники, выдвинувшие обвинения, вызвали возмущение и обострили разногласия, которые в ближайшие десятилетия приведут Рим к автократии – риск, с которым Соединенные Штаты могут столкнуться сегодня.
В поздней Римской республике аристократия утверждала, что поддерживает конституционные традиции, неоднократно вступая в конфликт с популистами, выступавшими в защиту бедных. Аристократы видели в своих противниках автократов-подражателей, которые поддерживали земельную реформу и бесплатную раздачу зерна только для того, чтобы завоевать расположение масс. В качестве доказательства они могли бы указать на популиста Катилину, который, проиграв серию выборов, попытался свергнуть республику в 63 г. до н.э. Четыре года спустя аристократы получили еще большее оправдание своим чувствам, когда толпа жестоко выгнала одного из противников Цезаря с публичного собрания, чтобы обеспечить принятие одного из его законов о земельной реформе.
Но аристократия была далека от образца конституционной приличия. Сам Помпей когда-то служил консервативному генералу Сулле, который временно прибегнул к тому, чтобы его армия сделала его диктатором — якобы для того, чтобы защитить республику от соперников-популистов. На протяжении всей своей жизни Помпей находился в противоречии между популистской элитой. Хотя он командовал армией Суллы, позже он потребовал от республики чрезвычайных полномочий и в конечном итоге присоединился к популисту Цезарю, чтобы обеспечить гранты для своих солдат. Но в 49 г. до н. э. зависть Помпея к младшему Цезарю, возможно, заставила его предать своего бывшего союзника и вновь присоединиться к элитной фракции.
Примерно через столетие после гражданской войны между Цезарем и Республикой поэт Лукан сравнил Помпея со старым дубом. Высокий и гордый, но древний, с безлистными ветвями. Лукан, благородный аристократ, ненавидел Цезаря за то, что он спровоцировал гражданские войны, которые заменили республику автократией. Но хотя он и проклял Цезаря, ему пришлось объяснить окончательную победу популистов. Армии Помпея и Цезаря в конце концов встретились у Фарсала в Греции 9 августа 48 г. до н. э. Когда его элитные союзники, охваченные ненавистью к Цезарю, слишком рано подтолкнули пожилого Помпея к участию в битве, его младший соперник выпотрошил армию Помпея.
В конце концов, блеск Цезаря длился недолго. Пять лет спустя сенаторы-консерваторы зарезали его на заседании Сената. Конфликт между его преемниками и противниками разгорался более десяти лет, прежде чем его приемный сын и наследник Август стал первым императором. Он позволил выборам продолжиться формально, чтобы никто не осознал, что он положил конец республике, пока не стало слишком поздно.
Хотя Римская республика является тревожным прецедентом, между ней и современной Америкой есть одно ключевое отличие. Помпей, Цезарь и их соперники почти все были опытными полководцами, которые грабили Средиземноморье, завоевывая личную лояльность армий раздачей земель и добычи. Напротив, хотя американские военные подвергаются критике со стороны обеих партий, солдаты не проявляют склонности превращать генералов в диктаторов. На самом деле вероятность того, что политики вообще имеют какой-либо военный опыт, снижается.
Но эпоха Цезаря действительно преподает уроки современным американцам. Мало кто из римлян того времени мог предположить, чем закончатся гражданские войны. После многочисленных диктаторов авторитарная монархия не стала бы сюрпризом. Но то, как это произошло, было менее предсказуемым.
Как и современные американцы, римляне были измотаны постоянными конфликтами и провокациями. Обе стороны были готовы подчиниться приказу, который положил бы конец конфликту, при условии, что он продемонстрирует уважение к их ценностям. Август это понял. Как приемный сын Цезаря, он мог заявить о лояльности народников и сохранил существующие меры, такие как бесплатное зерно. Но он также постоянно изрекал политкорректные тонкости об уважении к Республике, изображая из себя ее консервативного защитника.
Сегодня легко представить аналогичный рецепт политического успеха. (Политический) наследник популиста может рассчитывать на унаследованную поддержку, чтобы получить власть. Если бы он затем принял политкорректный стиль, элиты, возможно, были бы готовы игнорировать его реальную программу, даже несмотря на то, что массы продолжали бы поддерживать его из личной лояльности. Переход Рима к авторитаризму — выборы чиновников, которые больше не обладали реальной властью; правитель, который отказался от должности в пользу неформальной власти, — они могут быть влиятельными в современном мире. Главной угрозой политической свободе являются не острые разногласия, а неспособность урегулировать их, не прибегая к автократии.
Но есть основания для оптимизма. Римские императоры не могли бы подавить харизматических соперников без (иногда) скрытой угрозы применения силы. Юридическая тяжба по поводу президентских выборов в США в 2024 году может поставить под угрозу нашу демократическую традицию, но пока армия остается в казармах, страна вряд ли примет монархию. Жребий можно бросить, но ему не суждено выпасть на ту же сторону, что и Цезарь.
Джеффри Э. Шульман — доктор философии. студент Гронингенского университета, занимающийся политической историей Римской империи.
No comments:
Post a Comment